Донбасс на пороге полномасштабной минной войны

Минная война — боевые действия с использованием мин на суше (наземная минная война) или на море (минно-тральные операции). Впервые термин мина появился и использовался только по отношению к тайным подкопам, однако с появлением пороха термин стал обозначать устройство с взрывчаткой.

Довольно часто СМИ сообщают о подрыве в зоне АТО на минах и растяжках наших военных и гражданского населения. Можно говорить, что параллельно с основной войной на Донбассе продолжается минная война?

Да, “минная война”, включает в себя не только применение противотанковых, противопехотных мин. Наиболее массово применяются самодельные взрывные устройства. То есть устройства, в которые входит взрывчатка, используемая нештатно. К примеру, очень часто и наши военнослужащие, и гражданское население подрываются на гранатах, которые установлены в зоне АТО на растяжку. Вот это и есть яркий пример самодельного взрывного устройства, потому что в данном случае граната применяется нештатно.

Но нужно понимать, что сегодня эта минная война происходит отнюдь не в полном объеме, потому что не было пока такого указания из Кремля, а на более раннем этапе у сепаратистов не было для этого возможностей. Территория, которая сейчас находится под контролем агрессора и незаконных вооруженных формирований, все равно перейдет под контроль Украины. И вот тогда, вероятно, будет полномасштабная минная война. Когда минометные артиллерийские обстрелы, перестрелки будут ограничены, именно тогда и начнется активное использование взрывных устройств, в основном самодельных. К такому выводу подталкивает опыт военных конфликтов последних десятилетий, начиная от Вьетнама до Ирака, Афганистана и Чечни.

Вот, например, прошла информация, что СБУ было предупреждено более 200 случаев террористических актов. Что это означает для специалистов? Это не о том, что было установлено самодельное взрывное устройство и его обезвредили. Это означает, что найдены какие-то схроны или склады, которые были сделаны, чтобы диверсионным группам можно было выполнять эти террористические или диверсионные акты.

Поэтому, все равно останутся диверсионные группы, их очень много из числа местного населения. Их готовили российские инструкторы, а они профессионалы, потому что у них очень большая школа это Северный Кавказ, Чечня. Поэтому мы должны быть готовы проводить обучения, практические занятия и подготовку квалифицированных специалистов именно по противодействию самодельным взрывным устройствам.

Когда к войне на Донбассе подключились российские специалисты-минеры? В 2014 году как раз во время Иловайского котла, именно тогда включились в действие квалифицированные российские инструкторы – они уже себе четко определили цель.

Есть ли большое отставание украинских специалистов-саперов? Как такого отставания на самом деле нет, потому что у нас тоже очень хорошая школа. Да, у российских специалистов была большая выучка в Чечне, но не будем забывать, что за годы независимости у нас была школа Югославии, Ливана, Ирака и Афганистана. У нас тоже школа неплохая, но есть отставание в том, что за времена независимости Украины уничтожались инженерные войска, а это прежде всего саперы.

В техническом обеспечении мы все же отстаем, хотя и не намного, и с помощью наших западных партнеров это отставание сокращаем. Нам в данном вопросе помогает в основном Канада, она очень большую роль играет в контрвойне по самодельным взрывным устройствам в Украине. Канадцы оказали нам большую помощь это и робототехника, и средства защиты, и некоторые другие приборы. Со своей стороны американцы предоставляют инструкторов. Кроме того, Великобритания и Германия сейчас интересуются этим вопросом. Они также считают, что в будущем это будет большая проблема.

Кроме подрывной деятельности ДРГ, есть еще и проблема боеприпасов, которые не разорвались. Очень большое количество неразорвавшихся взрывных устройств, таких как мины, гранаты, артиллерийские снаряды и т. д. И это уже другая тема – очистка территории. Это тоже несет большую опасность. Мы видим, что очень много людей подрывается.

Примерно 40% снарядов на Донбассе не взрываются. Дело в том, что все крупные склады боеприпасов, запасы которых сейчас сделали российские агрессоры на неподконтрольной Украине территории, это те боеприпасы, у которых уже вышел срок хранения и которые должны были бы пойти на утилизацию. Зачем это делать, если можно просто завезти на Донбасс и там выстрелить, а взорвется или не взорвется – уже проблема будущего.

Возникает вопрос, насколько успешно и быстро Украина может решить проблему загрязненности территории взрывоопасными предметами?

Но даже в наши дни находят неразорвавшиеся боеприпасы еще с Первой мировой. Поэтому заявлять, что мы за 20 лет очистим территорию, ошибка. Все это будет еще очень долго уничтожаться.

По данным Минобороны, только за 2016 год на Донбассе, и это во второй и третьей зонах, то есть не возле самой линии соприкосновения, было обезврежено около 1200 снарядов. Что касается передней линии, то, по словам минеров, там ежедневно разминируют по 200-300 боеприпасов.

Если посмотреть, например, на Широкино или другие места, где происходили постоянные интенсивные боестолкновения, то там даже по кадрам телерепортажей видно, что очень много неразорвавшихся взрывоопасных предметов. Пока можно дать очень приблизительные оценки. Более точно станет известно, когда бои остановятся полностью и можно будет промониторить ситуацию.

На территории Украины взялись за разминирование две зарубежные фирмы, которые уже на месте, в Луганской области, проводят начальный этап разминирования. В целом же в понятие “противоминная деятельность” включаются пять больших вопросов. Самый главный из них – это так называемое гуманитарное разминирование, то есть разминирование территорий от взрывоопасных предметов, от которых могут пострадать мирные жители. Далее идут обучение рискам, оказание помощи жертвам взрывоопасных предметов, уничтожение избыточных запасов и пропаганда против использования негуманного оружия.

Финансирование “противоминной деятельности” в Украине вопрос очень больших денег. ООН находит доноров, которые выделяют средства на проведение операций по гуманитарному разминированию.

По инициативе ООН в Минской группе было принято решение, что 12 районов Луганской области будут очищены от взрывоопасных предметов. Но эти районы расположены в так называемой серой зоне, то есть на нейтральной полосе. Следовательно, есть много вопросов.

Ну, хорошо, саперы разминировали, очистили, но потом эти объекты должны браться под охрану, чтобы пьяные или обколотые противники не вернулись туда и не заминировали снова. Поэтому до конца решить проблему гуманитарного разминирования или даже четко понять масштабы этой работы можно будет лишь тогда, когда мы выйдем на наши границы.

Отдельная проблема это минные поля, группы мин, которые установлены, но нигде не зафиксированы. Никто вообще не знает, где они установлены. Это же не секрет, что и с их стороны, и с нашей была такая практика, особенно в первый период войны, когда просто устанавливались противопехотные, противотанковые мины, но никто место их расположения не фиксировал. Так, недавно был пример, когда вышел трактор работать в поле и подорвался то ли на противопехотной, то ли на противотанковой мине, а может, это даже был просто неразорвавшийся снаряд.

А такие снаряды даже более опасны, чем мины. Есть такое понятие, как первая и вторая категории опасности, неразорвавшийся снаряд относится ко второй категории: его передвигать запрещено, потому что неизвестно, почему он не взорвался. Мы его сдвинем с места и сработает взрыватель, который, может, немножко проржавел, возможно, чего-то ему не хватило, пружинка не догнала какую-то там часть. Поэтому такие взрывоопасные предметы уничтожаются на месте, а это тоже определенная опасность для окружающих.

На данный момент в Украине подготовкой специалистов по разминированию занимается единственный учебный центр, который готовит профессиональных специалистов по разминированию. Это Центр разминирования, расположенный в Каменец-Подольском. Поэтому он работает с очень большим наплывом по 50-60 человек на четырехнедельных курсах для этой специальности. Здесь нет разницы: это кадровый офицер, или мобилизованный солдат, доброволец. Подготовить можно – это не проблема.

Но использование таких специалистов, которые прошли обучение в Центре разминирования, стоит под вопросом. Не все, но некоторые командиры ставят этих подготовленных саперов-минеров просто на блокпосты, вместо того чтобы они занимались тем, чему их обучили.

Кроме того, очень часто на обучение отправляют людей, которые мешают в повседневной деятельности подразделения. Но подготовку в Центре разминирования должен проходить человек с соответствующей мотивацией. У добровольцев проблем с мотивацией нет, а вот у мобилизованных бывает по-разному.

За все время существования украинских инженерных войск, обнаружено очень много проявлений того, что у нас недооценивают специалистов инженерного дела, недооценивают опасность на достаточном уровне, пока не сталкиваются с проблемой минной войны. За всю историю независимости инженерные войска только разбазаривались. И к моменту начала военных действий инженерные войска составляли лишь около 1-2% от всей численности Вооруженных Сил Украины, тогда как по стандартам НАТО их должно быть не менее 8-10%.

У примеру, в странах НАТО любой офицер, который выпускается из высшего учебного заведения, обязательно проходит курсы по разминированию. Они столкнулись с минной войной понимают, что любой офицер должен быть готов к ведению такого вида войны. Но столкнувшись с самодельным взрывным устройством, не опустить руки, а действовать. К сожалению, у нас такого нет. У нас это понимание приходит уже практически там, где есть опасность, где могут быть потери, в том числе и безвозвратные.

Обстоят дела с другими аспектами инженерных войск, с военной логистикой, строительством инженерных сооружений, еще хуже.

До 2014 года очень много инженерной техники продали. В 2014 году, во время аннексии Крыма, пытались защитить наши границы взрывчатыми или невзрывными заграждениями, а техники-то соответствующей нет, техника вся была распродана. Украина не выпускает инженерной техники, а то, что осталось, было разграблено и просто не могло выполнять штатные задачи. Это тоже очень большая проблема, и надо это все поднимать. Сделать это вполне реально, тем более что страны НАТО готовы помочь. У государств бывшего Варшавского договора на сегодняшний день остается советская техника, которая могла бы быть передана нам. Также нам надо налаживать собственное производство.